1
Судьба доктора Земмельвейса малоизвестна. Хотя его
именем и назван Медицинский университет в Будапеште, но нередко даже человек,
обремененный высшим медицинским образованием, «ничего о нем не слышал». Более
того, мне случалось беседовать с кандидатами и даже докторами (!) медицинских
наук, у которых это имя не вызывало ровным счетом никаких ассоциаций.
Между тем, по-хорошему, эту трагическую историю
следовало бы изучать в рамках обязательной программы общеобразовательной
средней школы. Но чего можно требовать от наших «общеобразовательных» школ? Они
уже давно перестали служить целям образования. Цели перед ними стоят совсем
другие. В лучшем случае они решают «проблему занятости» «лиц, не достигших
трудоспособного возраста»…
2
Судьба Земмельвейса, между тем, чрезвычайно
показательна. Она открывает глаза на одно общераспространенное свойство
научного (и не только научного!) сообщества: реагировать на всякое новшество
отрицанием, и тем более рьяно отвергать его, чем проще и очевиднее это
новшество. Подобная реакция получила в литературе наименование «рефлекс
Земмельвейса» (Semmelweis reflex)
– и по праву.
3
Земмельвайс, Игнац Филипп (Semmelweis, Ignaz Philipp; 1 июля 1818, Буда – 13 августа 1865, Лазаретгассе,
под Веной) – венгерский акушер и хирург, один из родоначальников антисептики в
медицине. Сформулировал инфекционную теорию родильной горячки (послеродового
сепсиса) и получил ее подтверждение экспериментальным путем.
В 1844 г. Земмельвейс окончил медицинскую школу при Венском Университете. В
1846 г. получил звание доктора-акушера. 1 июля 1846 г. был назначен
ассистентом профессора Йоханна Клейна в Первый
Родильный Дом при венском госпитале. Всего при госпитале было два родильных
дома: Первый и Второй. Они обслуживали преимущественно беднейшие слои населения
Вены, поскольку были бесплатными. Земмельвейс обратил внимание на тот факт, что
в Первом Родильном Доме смертность
рожениц от родильной горячки была в несколько раз выше, чем во Втором.
Это обстоятельство было широко известно в городе.
Многие женщины на коленях умоляли Земмельвейса направить их во Второй Родильный Дом, который был и без
того намного более загруженным. Нередко беременные предпочитали рожать на
улице, причем смертность после уличных родов была ниже, чем в Первом Родильном Доме. Этот факт
особенно озадачил доктора.
В то же время техника родовспоможения в обеих
клиниках была одинаковой. Единственное существенное отличие заключалось в том,
что в Первом Родильном Доме роды
принимали в том числе и студенты, в то время как во Втором Родильном доме – исключительно акушерки. Студенты принимали
роды зачастую вскоре после вскрытия трупов в анатомическом театре, даже не
помыв руки.
Точки над i расставила внезапная
болезнь и смерть близкого друга Земмельвейса, Якоба Колечки (Jakob Kolletschka) в
марте 1847 г. Колечку случайно ранил скальпелем студент при проведении
вскрытия. Он тяжело заболел и вскоре умер. Причем симптомы поразительно
напоминали симптомы родильной горячки.
Земмельвейс окончательно понял, что причина болезни
лежит в заражении рожениц частичками трупного вещества, которые студенты
переносили на своих руках. Он ввел в родильном доме обязательную обработку рук
раствором хлорной извести перед осуществлением родовспоможения (середина мая
1847 г.).
Директор родильного дома, профессор Иоханн Клейн,
скептически отнесся к нововведению, но не стал возражать. Смертность упала в
разы. Однако профессор Клейн запретил Земмельвейсу публиковать статистику смертности.
Более того, он заявил, что «посчитает такую публикацию доносом».
Земмельвейс и его ученики стали писать письма
директорам различных европейских родильных домов с описанием новой методики и результатов
ее применения. Эти письма встретили раздражение в медицинских кругах. На место
ассистента прочили другую кандидатуру – Карла Брауна, приверженца атмосферно-космической теории родильной
горячки. Профессор Клейн отдал предпочтение Брауну, как только срок, на который
был принят Земмельвейс, закончился (20 мая 1849 г.).
Земмельвейс подал прошение на место доцента по
акушерству. Ответ затянули благодаря противодействию профессора Клейна. В
октябре 1850 г. он все-таки получил это место, но его лишили доступа к
медицинской практике, позволив обучать студентов исключительно с использованием
кожаного манекена.
Разочарованный австрийским медицинским сообществом,
он вскоре покинул Вену и вернулся на родину, в Будапешт[1].
В мае 1851 г. принял на себя обязанности главного врача родильного дома
при госпитале св. Рохуса в Пеште. Это была неоплачиваемая работа на
общественных началах. Кроме того, Земмельвейс занимался частной врачебной
практикой.
В 1850 г. родильная горячка свирепствовала в
небольшом родильном доме при госпитале св. Рохуса. После введения методики
Земмельвейса она отступила[2].
Из 933 пациенток, родивших за период 1851-1855 гг., только 8 умерли от
родильной горячки (0.86%).
Несмотря на блестящие результаты, идеи Земмельвейса
не нашли поддержки среди акушеров Будапешта. Не принял методики, в частности,
профессор акушерства Пештского Университета Эдде Флориан Бирли. Он оставался
верен своей доктрине, согласно которой причина родильной горячки заключается в
нечистоте кишок. Вследствие этого в родильном доме при Пештском Университете в
качестве профилактики несчастным роженицам назначались клизмы.
После смерти Эдде Флориана Бирли в 1854 г.
Земмельвейс подал заявление на место профессора акушерства Пештского
Университета. Но его снова обошел Карл Браун – тот самый, который сменил его на
месте ассистента профессора Клейна в Вене в 1849 г. Лишь в 1855 г.
предпочтение было отдано Земмельвейсу, поскольку Браун не знал венгерского
языка. Вскоре метод стерилизации рук хлорной известью был с успехом внедрен в
родильном доме при Пештском Университете.
Земмельвейс публикует в европейских журналах серию
статей, посвященных родильной горячке и своему методу ее профилактики. В
1861 г. выходит его монография «Этиология, сущность и профилактика
родильной горячки» (Die Ätiologie, der Begriff und die Prophylaxis des Kindbettfiebers). Однако эти
работы не получили отклика среди акушеров Европы.
Более того, многие авторитетные врачи открыто
критиковали его теорию, как несостоятельную
и не имеющую научного подтверждения. В европейских журналах вышло несколько
негативных отзывов в адрес его книги. Земмельвейс отвечает серией открытых
писем, в которых он нападает на виднейших акушеров Европы того времени, называя
их невеждами и безответственными убийцами.
Однако ему не удалось добиться ничего, кроме
отчуждения и озлобленности коллег. Для врачебного сообщества Австро-Венгрии он
стал костью в горле. В 1865 г. против него сформировался тайный заговор.
Его коллега по Пештскому Университету, Янош Баласса (Janos Balassa), составил документ,
согласно которому было рекомендовано направить Земмельвейса в психиатрическую
лечебницу. 30 июля 1865 г. Фердинанд Риттер фон Гебра[3]
(Ferdinand Ritter von Hebra) обманом завлек его посетить
сумасшедший дом в Лазаретгассе под Веной.
Когда Земмельвейс понял, в чем дело, и попытался
улизнуть, сотрудники лечебницы избили его, надели на него смирительную рубашку
и бросили в темную комнату. В качестве «лечения» ему прописали касторовое масло
(слабительное) и обливания холодной водой. Через две недели 13 августа
1865 г. Земмельвейс скончался от гангрены в возрасте 47 лет. На похоронах
15 августа не присутствовал никто из его родственников или коллег по Пештскому
Университету.
Открытие Земмельвейса получило широкое признание
только после его смерти. Более того, долгое время врачи, применявшие методику
стерилизации рук и хирургических инструментов хлорной водой, старались не афишировать
этого, чтобы не навлечь на себя гнев медицинской профессуры.
4
В 60-х гг. XIX в. английский хирург Джозеф Листер
независимо от Земмельвейса разработал методику антисептической обработки рук,
хирургических инструментов и раневых поверхностей карболовой кислотой (фенолом).
В 1865-1867 гг. он публикует свои первые статьи на эту тему (в журнале
«Lancet»). Методика Листера также встретила сопротивление в ученых кругах. Но
он обладал большим влиянием и хорошими связями, и через 5-10 лет антисептика
становится уже широко распространенной практикой по всей Европе.
Сегодня трудно представить себе медицину без
антисептики. Казалось бы, ее необходимость следует не только из современных
научных знаний, но даже из элементарной человеческой чистоплотности. Тем не
менее, в свое время этот принцип вызвал жесточайшее сопротивление со стороны
научного сообщества. Потребовались десятилетия тяжелейшей борьбы. Доктору
Земмельвейсу эта борьба стоила жизни.
5
Post Scriptum. История доктора Земмельвейса помогает по-новому
взглянуть и на природу «болезни» Ницше. В отличие от судьбы Ницше здесь все
предельно просто: карательная психиатрия предстает перед нами в обнаженном
грубо-уголовном виде: как обычная проза жизни, а не какое-нибудь исключение. Все
настолько ясно, что особых расхождений у историков науки нет. Некоторые
«исследователи», конечно, пытаются «доказать», что Земмельвейс все же был болен
«нервным истощением» или «болезнью Альцгеймера». Но умер он все-таки от
гангрены вследствие побоев и издевательств со стороны персонала клиники в
Лазаретгассе под Веной. Умер через 2 недели, после того как его туда поместили,
что трудно трактовать в пользу целесообразности подобного «лечения» (в то время
как Ницше прожил все-таки 11 лет).
Также нет особых разногласий в отношении причин этой
расправы. Они очевидны: Земмельвейс буквально достал врачебное сообщество Австро-Венгрии,
неустанно наступая на его больные мозоли в своих статьях и публичных
выступлениях.
Случай Ницше куда сложнее. Он опутан целой сетью
утонченных интриг. К тому же его история завалена уймой всевозможных
«исследований» и прочего информационного хлама. Но сбросим всю эту мишуру и
сосредоточимся на одном центральном вопросе: Кому Ницше наступал на больные мозоли?
Этот вопрос приведет нас в маленький, некогда уютный,
немецкий город Байрейт, который с некоторых пор сам стал походить на психиатрическую
лечебницу, судя по тому, какие чудовищные звуки вырывались из окон домов. К этой
теме я вернусь в следующей работе. А пока могу лишь посоветовать: почитайте на
досуге «Казус Вагнер».